Мне расхотелось продолжать эту тему. Мы поднялись и двинулись вперёд по противоположному берегу. Тем самым мы как–будто двигались в сторону дома, но поскольку ущелье становилось всё глубже и глубже, а переход на другую сторону становился всё менее и менее вероятным, то мы наоборот удалялись от него. На какое–то время голоса прекратились. Мы прошли уже около двадцати минут. Я начал подумывать о том, что женщины на самом деле двигались не к нам, а от нас. Именно этим, скорее всего, объяснялось то, что мы пока не встретили их. Обогнув тёмную и сырую балку, мы вышли на довольно приятное местечко. Это был обрыв, под которым шумел невидимый поток. Он являлся частью небольшого поперечного хребта. Ущелье прорезало этот хребет в незапамятные времена. А недорезанная водой жила корневой породы, возможно, была уступом, с которого падала вода.
— Там внизу водопад, — объявил Учитель.
Я прислушался ещё раз и согласился, что рёв потока в этом месте сильнее и гуще, чем выше по течению.
— Отсюда доносились голоса, — объявил он ещё раз бесстрастным тоном, которым объявляют остановки.
Его заявление продолжило тему, начатую на привале.
— Если голоса доносились отсюда, — подумав, ответил я, — то люди ушли вперёд.
— Люди никуда не уходили, потому что никаких людей не было, — ответил он, — сегодня мы первые, кто добрался сюда.
Я хотел заново начать этот спор, как вдруг что–то во мне замерло. Я явственно услышал два голоса. Но теперь голоса разделились. Один из них был ниже нас по течению, зато другой — явно выше.
— Девушки спустились к воде? — спросил я его.
— Прислушайся, — ответил Учитель, — и ты услышишь, что голоса идут не из ущелья, а именно из водопада.
Я начал прислушиваться. Сначала я слышал только рёв и бормотание воды. Но вдруг в этом бормотании словно что–то проскользнуло. Это был не голос. Это был вскрик. Нечленораздельный, но сильно отличающийся по тональности от журчащей воды. Мои уши оказались на дне ущелья. Через несколько минут прислушивания я готов был поклясться, что странные звуки рождаются в грохоте воды. Я удивлённо, но всё ещё недоверчиво смотрел на него, ожидая разгадки.
— Ты видел некоторых моих соседей, — заговорил Учитель. — Они конечно не любители ходить в горы, а тем более, не делают это просто так. Как мы с тобой. Пойти в горы на прогулку невозможная для них идея, так как они ничего и никогда не делают «просто так». Они считают, что у них нет на это времени. «Просто так» они поступали в детстве. А, став взрослыми, больше так не поступают.
Он помолчал, видимо собираясь со словами.
— Поэтому мой сосед, а его зовут Феликс, пошёл в заповедник за грибами. В ущелье его загнал вертолёт. Меньше всего ему хотелось быть схваченным здесь лесной охраной. Ведь в городе Феликс — уважаемый человек. Он директор одного из санаториев. Петляя в ущелье, он незаметно для себя добрался до водопада. Спрятавшись под его карнизом, он пребывал в уверенности, что обрёл безопасность. Каково же было его удивление, когда водопад заговорил с ним. Когда в своём рассказе он дошёл до этой точки, я специально поднял его на смех, сказав, что никогда не поверю, что водопады могут разговаривать. Видел бы ты его лицо! Уверен, что никто из тех, кому он рассказывал об этом случае, тоже не поверил ему. Феликс — матёрый мужик. Крепкий администратор. Его не пробьёшь из танковой пушки. Но вот водопаду это удалось. Феликс зарёкся не только ходить в заповедник, но даже разлюбил грибы, которые готовила ему его жена Тамара.
Я внимательно выслушал его рассказ, но увидел в нём максимум подтверждение, но не разгадку феномена.
— Видишь этот хребет? — вновь заговорил Учитель. — Именно здесь он пересекает ущелье и соответственно реку. А я тебе уже не раз говорил, что перекрёстки — это особые места, и с ними нужно быть особо внимательным.
— Видишь этот хребет? — вновь заговорил Учитель. — Именно здесь он пересекает ущелье и соответственно реку.
— После твоих уроков я внимательно отношусь к каждому перекрёстку, — машинально ответил я. В ответ на моё заявление он громко расхохотался.
— Молодец! — он похлопал меня по плечу, — я ценю тебя за то, как ты относишься к моим урокам.
Я смутился. Его лесть показалась мне приятной, но избыточной.
— Кстати, — он заговорщицки посмотрел на меня, — ты ещё по>мнишь, как час назад споткнулся о панцирь окаменевшего моллюска? Не покажешь ли мне отсюда место, где это было?
— Это было… Я несколько секунд смотрел через ущелье. Это было… примерно на той стороне. Так?
— Не примерно, — улыбнулся Учитель, — а именно на противоположной стороне от этого места, где мы сейчас с тобой сидим. Вон там, точно через поток! Видишь, как хребет продолжается на ту сторону? А слева от него тёмная балка, где мы делали небольшой поворот, и где лежало поваленное дерево? Именно там ты и споткнулся о панцирь.
— Вроде там, — согласился я. — А о чём это говорит?
— О чём? — загадочно улыбнулся он, — ну, например, о том, что ты рискуешь споткнуться о панцирь и на этой стороне.
— Помнишь, я говорил тебе когда–то, — внезапно заговорил он, — что глаза сначала нужно найти.
Учитель внимательно посмотрел на меня.
— Что глаза нужно искать, и найдя их — оберегать? Но если ты не можешь найти глаза, то должен тогда искать нос! Нос — это тоже своего рода перекрёсток.
— Конечно, помню. Но зачем же их искать, если они вот? — я очертил место на своем лице вокруг глаз.
Учитель с укоризной покачал головой.
— А! — закричал я, — я вспомнил! Как те люди? Которые в парке играли друг с другом, и то и дело искали глаза у своих камней? Ты говоришь про такой поиск?
— Глаза — это необходимое условие продолжения Игры, — ответил Учитель очень серьёзным тоном, — любой игры. Даже такой смешной, как ту, которую ты видел тогда в парке. Проблема людей в парке лишь в том, что они ищут глаза на своих фанерных досках, но не ищут их у себя самих.
Он изучал меня глазами, как бы давая мне время проникнуться его мыслью.
— Если бы они поняли это, то стали бы другими, — его глаза стали серьёзными. — Ты был бы потрясён своей встречей с ними! Они были бы могучими и величественными магами, волшебниками. Но… — его глаза, казалось, потухли. — Но они, как ты понимаешь, наверное, никогда не изменятся. Для их поворота ни у кого не хватит энергии. Ни у тебя, ни у меня.
— Но почему, неужели ты никогда не пытался объяснить им, как бы они изменились, приняв эту точку зрения?! — закричал я.
— Я?! Объяснить им? Конечно… не пытался, — рассмеялся Учитель.
— Почему?! Почему ты говоришь это, даже не сделав попытки? Что тебе стоило со всем твоим мастерством, с твоим авторитетом просто попытаться объяснить им так, как ты объясняешь это мне? Почему ты оставил их в невежестве? В их самоудовлетворении?
Я был готов немедленно броситься в парк. Я просто не был уверен встречу ли я там тех людей, которые играли в нём тогда. Тогда, когда Учитель привёл меня к ним.
— Глупец, — ответил Учитель, глядя прямо на меня, — я не могу научить этому даже тебя, а ты хочешь, чтобы я растратил всю свою силу на жалкую кучку идиотов, которые порвут любого, кто осмелится их поучать!
Сила его слов просто подавила меня своей неопровержимой логикой. Я представил себе Сергея, Юру. Представил, как я буду говорить им что–то, что они думают, что знают гораздо лучше меня. Я представил себе их насмешливые и многозначительные взгляды. Представил их вялые, лишенные энергии рукопожатия, их блеск в глазах при выигрыше небольших призовых. Меня чуть не вывернуло при этом погружении воспоминании. Я был подавлен, я не находил никаких путей для выхода из этого жуткого осознания.
— Не потакай себе! — услышал я голос Учителя, — ни у тебя, ни у нас нет на это времени! Го намеренно пересёк тебя с этими людьми! Поэтому мы должны продолжить обучение!
В этот момент он напомнил мне японского сёгуна, сидящего перед своими генералами, и призывающего их или победить или умереть.
— Сейчас не их игра! Сейчас — твоя партия. Сейчас разыгрывается, останешься ли ты жалким идиотом или сможешь преодолеть этот перекрёсток! — с этими словами он поднялся, и показал рукой на склон хребта, уходящего в синее небо.
Я задрал голову.
— Это коса динозавров! — провозгласил он. Здесь они грелись в лучах солнца, слушали шум прибоя и вдыхали в себя свет звёзд.
— Коса динозавров? — удивился я. — Но я вижу только горный хребет, поросший соснами!
— Это коса динозавров, — ещё раз произнёс он, — ты можешь снять её на видео и показать своим друзьям в Москве. Пусть они поднимут тебя на смех!
Он повернулся спиной к тропинке, и ковырнул рукой её песчаный борт.
— Вот, — торжествующе проговорил он, — сними на видео и вот это. Впрочем, ты можешь взять это с собой. И даже набить этим карманы своей куртки.
